Джулиен Темпл, друг Sex Pistols, режиссер-панк с энциклопедическими познаниями, в программе фестиваля "Музыка.Док" был представлен аж двумя фильмами (о втором, посвященном Джо Страммеру, читайте ниже). Взявшись за Гластонбери, один из главных и в буквальном смысле самых грязных оупен-эйров планеты, Темпл оказался в положении Буриданова осла, мечущегося между двумя одинаково привлекательными темами: "история" и "грязь". Документалка была задумана в 2002-ом году, когда отец-организатор фестиваля Майкл Ивис (Michael Eavis) объявил, что Гласто-2002 может стать последним. Лукавил: с тех пор Темпл успел побывать на четырех фестивалях и, судя по всему, отснятого на них материала ему хватило бы на 50 таких фильмов. Гластонбери, изначально задуманный как британский ответ Вудстоку, со временем стал пристанищем не только для местных хиппарей, но и для любителей разного рода экстрима. Они-то и повисают пиявками на более чем 2-часовом рассказе. Темпл ухватывается за каждый мало-мальски значимый аспект фестиваля - от истории района Гластонбери, святой земли, места паломничества, где по приданию ходил сам Христос, до проблемы нехватки туалетов - но ни одну из них не раскручивает до конца. Вместо того, чтобы поставить финальную точку в текущей главе, режиссер как любопытный ребенок тычет пальцем в "очередного фрика в Королевстве Фриков". Надо отметить, что "звуковая дорожка" к фильму подогнана с умом. Вот заходит речь о левацком анти-тэтчеровском движении, центром которого стал фестиваль, - следом на экране появляется валлийский бард-социалист Билли Брэгг (Billy Bragg). Вот кадры столкновения зрителей-"нелегалов" с полицией - следом Primal Scream со своей "Swastika Eyes". Вот удолбанные в ноль адепты наркокультуры ("Где-то здесь я потерял свой запас травы. А и хрен с ним - у меня еще грибы остались") - рядом развлекающие рейверов Chemical Brothers. Но даже умные музыкальные паузы не спасают от превращения связной истории в сбивчивый калейдоскоп из бродяг, тусовщиков, психопатов, полицейских и пуритан. Впрочем, в этом есть своя сермяжная правда: многие тысячи гостей Гласто готовятся к мероприятию как к судному дню, после которого хоть потоп. Вероятно, это и делает его одним из главных и самых грязных фестивалей планеты.
В самом начале картины на вопрос "Джо, как тебя представить?" основатель The Clash и Mescaleros отвечает: "Напишите так: Джо Страммер, главнокомандующий панк-рока". В дальнейшем, за 2 часа фильма и 50 лет жизни, урожденный Джон Меллор (John Mellor) сменит еще полдюжины имен и несколько групп, впустит в свою жизнь и вычеркнет из нее как минимум полсотни друзей, и останется человеком, для которого не только будущее, но и настоящее не кажется предначертанным. В то время как Скотт Уокер - фигура мистическая, неосязаемая, но все-таки цельная, Страммер предстает человеком исключительно амбивалентным. Умница Джулиен Темпл, взявшийся за биографию идеолога панк-рока сразу после "Гластонбери", мастерски обходит все препятствия, встающие у него на пути. Там, где не хватает архивных съемок, пускает в ход фотографии и анимацию. Там, где Страммер откровенно кривит душой или чего-то не договаривает, дает слово его знакомым и близким. Режиссеру удалось собрать в фильме едва ли не всех, кто хоть что-то может сказать о главном герое: от Боно (Bono) и Бобби Гиллеспи (Bobby Gillespie), мальчишками гонявших на концерты Clash, до Джима Джармуша (Jim Jarmusch) и Стива Бушеми (Steve Buscemi), работавших с Джо во время съемок "Таинственного поезда". Но расколоть Страммера не удается никому. Кочевник по природе, замкнутый человек, чей и без того непростой характер был отягощен приобретенной привычкой бить первым (результат учебы в заведении, где ученики вешались), он все время ускользает. От ответов на прямые вопросы. От окончательного вердикта. От завершенного образа, который можно было бы вставить в рамку. Страммер так сильно вживался в каждую новую, придуманную им самим роль, что, похоже, уже и сам не различал, где он, а где тот, кем он хочет казаться. Докопаться до сути не удается и Темплу. У него Страммер оказывается повисшей в воздухе радиоволной, человеком-рупором. Но в конечном счете, лучшие образцы творчества Джо - это как раз умело и своевременно поставленные вопросы. "Кто виноват?" "Что делать?" И "что будет дальше?"
"Ух ты, Джон Кейл (John Cale) на обратной стороне!" - ударник Franz Ferdinand Пол Томпсон (Paul Thompson) немало удивлен принесенной на подпись пластинке с каверами на песню LCD Soundsystem"All My Friends", - "мы, кстати, недавно начали играть ее живьем". Беседа происходит в ресторане клуба "Б1 Maximum", где шотландцам предстоит закрывать церемонию RAMP 2009. Franz Ferdinand только что закончили саундчек. Журналистов много, времени - мало, поэтому всей четверке приходится отвечать на вопросы в четыре потока.
Доставшийся мне в этой рулетке Томпсон одет в байховую клетчатую рубашку и - с густой щетиной, выщербиной в зубах и татуированными кулаками (на правом написано "love", на левом - "Paul") - напоминает не "нового аристократа", а скорее грузчика или водопроводчика. Что, как выяснится позже, вполне соответствует его немаловажной роли в группе. С Томпсоном мы обсуждаем диско и даб, красные ковровые дорожки, любовь северян к быстрым ритмам и борьбу с плохими клипами.
Звуки: А вы часто играете каверы на концертах? Помню ваш смешной кавер на "What You Waiting For" Гвен Стефани (Gwen Stefani).
Пол Томпсон: BBC Radio 1 попросили нас сделать кавер на какую-нибудь поп-песню, прислали нам список и "What You Waiting For" оказалась лучшей среди них. Нам нравится делать каверы, мы же не каждый день этим занимаемся.
Звуки: Вы наверняка были на множестве церемоний награждения. Какая запомнилась больше всего?
Пол: Вообще-то нас давно уже никуда не приглашали, и не думаю, что пригласят в ближайшее время (смеется). Пожалуй, на "Грэмми" (2005-го года - прим. Звуков) было здорово. Мы не очень понимали, как мы там оказались, на красной ковровой дорожке между Халком Хоганом (Hulk Hogan) и Джеймсом Брауном (James Brown). Мы стояли там и слышали, как фотографы перешептывались. "А это кто?" - "Это Franz Ferdinand" - "Аааа". Было весело играть там, видя перед собой Джерри Ли Льюиса (Jerry Lee Lewis), сидящего во втором ряду. Странное ощущение, как будто ходишь по ожившему музею.
Звуки: Музыкальная пресса пестрит списками "лучших песен десятилетия", "лучших альбомов" и так далее. А какие записи вы бы взяли с собой из 00-ых в следующую декаду?
Пол: Дай подумать, таких наберется много... Вернулось много гитарной музыки, которую не было слышно в 90-е. The Fallвыпустили несколько отличных альбомов, они снова рулят, как в 80-е годы. Последний альбом Animal Collective опять же хорош.
Звуки: Года три назад известный критик Пол Морли (Paul Morley) писал, что каждое новое поколение музыкантов начинает с отрицания наследия предыдущего поколения, обращаясь к тому, что было до него. Так группы 90-х...
Пол: ... отрицали 80-е и вдохновлялись 70-ми. Ну это правда. Хотя всегда есть исключения.
Звуки: По-моему, это хорошо объясняет, почему в 2000-х вырос интерес к диско и смежным жанрам.
Пол: Я пытаюсь вспомнить, каким было диско последние 20 лет, и, пожалуй, оно было крайне немодным тогда, а сейчас люди снова его полюбили. Когда мы начинали, в Глазго был один диско-клуб, такой подвальчик без окон, под основанием торгового центра, и там ставили старые пластинки 70-х годов. И я помню ощущение от той музыки, в ней совсем нет агрессии, только "dance, dance, dance". Чистый гедонизм.
Звуки: Я к чему веду - у вас на третьем альбоме довольно много диско-бита, что роднит его с рок-альбомами конца 70-х - начала 80-х, которые и на танцполах принимали на ура.
Пол: На предыдущем альбоме мы решили взять разгон, и когда поехали в тур, стали от концерта к концерту играть все быстрее и быстрее, чисто подсознательно. В какой-то момент мы поняли, что дальше разгоняться некуда, сбросили темп и стали давать своего рода танцевальную музыку. И вдруг мы замечаем, что люди в зале показывают нам (указывает пальцем в потолок) "Эй, вы чего? быстрее, быстрее" (смеется). В разных странах, в разных районах одной и той же страны есть разные представления о том, каким должен быть оптимальный ритм. В Британии это можно проследить: чем севернее, тем более быструю музыку люди предпочитают слушать. В Шотландии последние лет 20 дико популярен happy hardcore (ответвление эйсид-хауса, характерный ритм - 160-180 ударов в минуту - прим. Звуков), такая глупая молотиловка. И даже традиционная музыка, фолк в Шотландии быстрее, чем на юге.
Звуки: Северяне ведь исторически любят "северный соул".
Пол: Да, опять-таки, в северном соуле быстрый ритм.
Звуки: С другой стороны, на альбоме есть "Dream Again", умиротворяющая песня, "Screamdelica" практически.
Пол: О, я помню, это же очень парадоксальная пластинка - эйсид-хаус и баллады в одном флаконе. А "Dream Again" была задумана как акустический номер. Мы подобрали аккорды, Алекс написал текст и записал вокал. Но потом мы решили, что на альбоме не будет акустических баллад, поэтому мы "раздели" вокал, я сыграл на электрооргане, Ник - на басу, Алекс - на лид-гитаре, и получалась этакая мечтательная вещица.
Звуки: В студийной работе почти всегда есть элемент спонтанности. Когда вы записывали последний альбом, что было запланировано, а что пришло по ходу работы?
Пол: Честно говоря, единственным правилом, которого мы придерживались, было такое: каждый концерт исполнять песни с первых двух альбомов по-другому. А так мы просто собираемся, наигрываем что-то и смотрим, получается у нас что-то или нет. В этом есть элемент исследования - мы никогда не знаем, чем все закончится.
Звуки: А чей идеей было дополнить основной альбом диском с дабовыми версиями песен? Обычно, когда группа хочет сделать сборник дабовых миксов, она приглашает какого-нибудь известного дабового продюсера. а вы все сделали сами.
Пол: Наш продюсер Дэн Кэри (Dan Carey) сотрудничал с Ли Перри (Lee "Scratch" Perry) и Mad Professor - собственно, у Mad Professor он и научился работать. И он предложил нам веселья ради сделать ремиксы песен. Почему бы и нет? Это же любопытная вещь - использовать микшерный пульт как самостоятельный инструмент. Даб перелопачивает структуру песни, удлиняет какие-то куски, закольцовывает их в лупы... Было одно удовольствие смотреть на то, как Дэн колдует над нашим материалом. Получилось что-то вроде первого альбома Burning Spear или версии альбома Massive Attack, которую сделал Mad Professor. Надо признаться, что дабовые ремикс-альбомы мне часто нравятся больше, чем оригиналы.
Звуки: У всех ваших видео есть что-то общее - как будто это ваш собственный почерк - при том, что снимают их разные режиссеры. Как вам это удается?
Пол: "Can't Stop Feeling" снял Расселл Уикс (Russell Weekes, это он придумал монтаж с "ручным" передвижением кадров, мощный ход, на который держится все видео. Сняли мы его быстро и весело. Съемки "No You Girls" заняли несколько месяцев, мы долго переписывались по электронке с режиссером Нимой Нуризаде (Nima Nourizadeh), который сделал нам несколько очень хороших клипов. Мы обсуждали с ним идею, несколько раз были готовы снимать видео, но что-то срывалось. И то, что получилось в итоге, нам не понравилось. Тогда мы сняли свою версию - на камеру, встроенную в ноутбук, у себя в студии - и повесили ее на сайте.
"No You Girls" (версия Nima Nourizadeh)
"No You Girls" (версия Franz Ferdinand)
Звуки: Некоторые группы говорят, что они как одна семья. Другие - что они терпеть не могут друг друга, но и без друг друга тоже не могут. У вас в коллективе какие взаимоотношения?
Пол: Хорошие. Мы с самого начала были друзьями. И нам удалось остаться друзьями. Наверное, если бы нанимали музыкантов, сохранить здоровые отношения было бы трудновато.
Звуки: У вас было ощущение принадлежности к какой-либо сцене - в Глазго, в Британии? Или вы в основном "плыли" в одиночку, сами по себе?
Пол: Когда мы только начинали, рядом с нами были дружественные банды, с которыми мы часто делили оборудование. Мы поддерживали друг друга. Конечно, потом мы стали соперниками, потому что наша группа добились какого-то успеха... Многие из тех команд потом развалились, а мы вот продолжаем.
Звуки: К вам часто, особенно в начале карьеры, приклеивали ярлычок "post-punk revival", но я помню, что Алекс сказал что-то вроде "Мы скорее хотели быть похожими на Duran Duran, чем на Joy Division".
Пол: Дааа (смеется)... Ну как сказать, мне нравится пост-панк, это великолепный период в истории музыки: та свобода, которую дал музыкантам панк, потом передалась пост-панку, и из него вышло множество профессионалов. Но мы в то время были совсем детьми, и к тому времени, как мы собрали группу, в музыке еще много чего успело появиться, так что пост-панк - это только один из наших корней. Не хотелось бы думать, что одно узкое течение повлияло на все, что мы делали эти шесть лет.
Звуки: Ну и напоследок. Какие слова вы бы выбрали для собственного девиза?
Пол: Трудно выбрать что-то одно... Пусть будет слоган из "This is Spinal Tap": "Have a good time. All the time" (смеется).
Хотя Эндрю Уэзеролл (Andrew Weatherall) и не любит вспоминать "годы кислотные", он несомненно был одним из тех, кто ответственен за звук той эпохи. Пионер эйсид-хауса и техно, один из продюсеров уникального в своем роде альбома Primal Scream"Screamadelica", человек, чье имя, приписанное в квадратных скобках вместе со словом "mix", стало торговой маркой и знаком качества, прибывает в Москву с диджей-сетом.
Начав как журналист-фрилансер и издатель самопального фанзина "Boys Own", Уэзеролл довольно скоро влился в рейв-тусовку и сделал себе имя, ремикшировав на пару с Полом Окенфолдом (Paul Oakenfold) сингл "Hallelujah" легендарных манчестерских рок-гопников Happy Mondays. Дальше - больше. Лучше всего о том времени рассказывает Джегз Кунер (Jagz Kooner), позже основавший вместе с Эндрю небезызвестный дуэт Sabres of Paradise: "Я встретил его в одном из туалетов печально известного клуба Shoom, он попросил меня помочь ему с ремиксами. Я сказал: "Дерьмо вопрос!" Мы сделали микс на песню Джа Воббла, в которой поет Шинед О'Коннор [речь о песне Jah Wobble ft. Sinead O'Connor - "Visions of You" - прим. Звуков]. Всем понравилось. Тогда мы зарядили еще тучу ремиксов на New Order, Flowered Up, Future Sound Of London, Psychic TV и Bjork и т.д. и т.п. Всем понравилось! И тогда, в непроглядном кумаре тесной комнатушки нас осенило: мы ведь и сами можем писать музыку. Мы гении!". Sabres of Paradise распались, а Уэзеролл нашел себе нового сообщника в лице Кита Теннисвуда (Keith Tenniswood) - оба до сих пор работают под вывеской Two Lone Swordsmen - но отношение диджея к своему делу, похоже, мало изменилось. Это все тот же легкомысленный пижон с энциклопедическими познаниями, который, записав для бастиона нарочито умной электроники Warp с десяток idm-пластинок, может взять и выдать вдохновенное эйсид-роковое дуракаваляние (прошлогодний альбом "Wrong Meeting II", где Эндрю помимо всего прочего еще и поет). И, черт побери, всем нравится!
Славянофильский фолк и англофильский пост-панк, умная электроника и гоп-рэп - все новомодные музыкальные течения пока не в состоянии покрыть аудиторию, которая сравнительно недавно появилась в стране, но разрастается такими темпами, что игнорировать ее было бы глупо. Это "кидалты". Взрослые дети в возрасте от 22 до бесконечности. Беззаветно преданные игровым приставкам и мультфильмам. На работе с утра понедельника мечтающие о вечере пятницы. Те, кого просто и точно обрисовала группа Narkotiki в строке "у меня есть сега-мега и моя судьба - тусить". Те, кто очень скоро будет носить группу на руках, потому что другой такой, "своей", у них cейчас просто нет.
Собственно, слава уже опережает молодой раздолбайский коллектив на пару кругов. Поломка лэптопа, поиски нового участника, проблемы с работой и природная лень Наркотиков отодвинули их дебютный концерт на середину декабря. А песни про пуму-олимпийку и Иосифа Кобзона знай себе кочевали по сети, собирая все новых поклонников. Результат - плотно упакованный "партер" перед сценой в клубе "Gogol'" - для первого концерта более чем неплох.
Наркотики вышли на сцену вчетвером. Помимо Андрея, рифмоплета в смешной шапке-пидорке (еще один привет 90-м, коих в его текстах и так немало - жвачка "Бомбибом", тапки "Вэнс" и прочие радости), Жени, слегка сутулившегося гитариста, на долю которого также приходятся припевы песен, и парня, отвечавшего за сэмплы, живой состав был укомплектован ударником, Сергеем Ледовским из Silence Kit. Благодаря последнему и из-за проблем со звуком, в котором сэмплы безбожно глохли, Наркотики, простите за каламбур, "потяжелели" и из нью-рейверов, сшивающих демки в "народном" музыкальном редакторе Fruity Loops, превратились в панк-рокеров. Рулевым шоу был Андрей, передвигавшийся по сцене с грацией героя Брэда Питта из последнего фильма братьев Коэн и без запинки выдававший завиральные речетативы. В общем-то, поп-панк, где есть три аккорда, но все три правильные, так и должен звучать: весело, громко, нагло, насмешливо, нигилистично, на грани фола, а иногда и за гранью. За едким словом команда в карман не лезет, и это вряд ли послужит для них пропуском в насквозь рафинированный эфир наших радиостанций. Ну да группу Molotov, на которую Наркотики ужасно похожи, если не стилем, то подачей, в Мексике в лушчие годы тоже не пускали на радио. Их популярности это не вредило.
Репертуара Наркотиков пока от силы хватает на короткий 40-минутный сет, зато проходных песен в нем практически нет. Востребованным оказался даже откровенно дурацкий "Homosexualism", стебная вещь, годная разве что на би-сайд или бонус к альбому. Давно не доводилось видеть группу, на концерте которой дистанция между зрителями и музыкантами отсутствует как таковая. Пока эстеты ищут пресловутый "цайтгайст", эти парни выдают его на-гора, к тому же с отменным чувством юмора. То, что ими до сих пор не занялся ни один из лейблов или продюсеров, говорит не в пользу лейблов и продюсеров.
Влияние альбома Fear Factory"Demanufacture" на современную метал-кор-сцену трудно переоценить. Новаторский по меркам 1995 года, он и по сей день остается одним из лучших в своем жанре. В противовес командам, упаковывавшим забористые гитарные риффы в "квадраты" индустриального техно (Ministry, KMFDM, Nine Inch Nails и др.), четверка металлистов из Лос-Анжелеса при поддержке Риса Фалбера (Rhys Fulber) из Front Line Assembly предложили иную, по существу прямо противоположную схему: полировать шероховатые дэт-металлические текстуры холодным синтезаторным саундом, сообщить бас-барабанам точность драм-машины, а драм-машины программировать на бой карданов. Уже через несколько лет эту схему возьмут на вооружение десятки и сотни нью-металлических коллективов, но не один из них не сможет выдать пластинку настолько же мощную и математически выверенную одновременно.
История создания альбома не менее интересна, чем сам альбом.
-1. В 1993 году вышел EP "Fear is the Mindkiller" с шестью ремиксами на песни с дебютного альбома Fear Factory"Soul of A New Machine".
Рис Фулбер: "Делать "Fear..." было весело: мы почти ничего не смыслили в тяжелом металле, так что это был чистой воды эксперимент. Дино прилетел в Ванкувер, поставил нам диск The Prodigy и сказал, что было бы здорово соединить такую музыку с металлом".
Дино Казарес (Dino Cazares), гитарист: "Fear is the Mindkiller" во многом предопределил звучание "Demanufacture". После того, как мы его услышали, мы поняли, что затея с техно-индастриал-металлом выгорит. В то время я только-только открыл для себя европейскую музыку вроде The Prodigy или Meat Beat Manifesto. Я хотел скрестить их саунд с тем, что делали мы. Многих детишек это отпугнуло. Техно был для них чем-то наподобие красной тряпки".
Бертон С. Белл (Burton C. Bell), вокалист: "Некоторые метал-киды возненавидели "Fear...". Знаете, есть такие люди, упертые в металл до гробовой доски: "Вы же не собираетесь выпустить это дерьмо?..."
О да, они действительно собирались.
Дино Казарес: "Все, что происходило в то время в Лос-Анжелесе - мятежи, потопы, землетрясения, пожары - все это располагало к записи альбома, посвященного разрушению. "Demanufacture" как раз об этом. Кроме того мы вдохновлялись фильмами вроде "Терминатора" или "Дюны".
Рэймонд Эррера (Raymond Herrera), ударник: "Мы не хотели становиться техно-метал-бэндом, но идея с техно нам определенно пришлась по душе".
0. Fear Factory только что лишились басиста. Вакантное место по наводке Эвана Сейнфелда (Evan Seinfeld) из Biohazard занял Кристиан Уолберс.
Кристиан Олде Уолберс (Christian Olde Wolbers), басист: "Когда я шел к ним на студию, мимо проносились чопперы, я слышал стрельбу и визг сирен. Подходя к базе, я увидел на углу Вермонта машину, которая на полном ходу пролетела мимо знака "Стоп"."
Дино Казарес: "Наша репетиционная база располагалась в бандитском квартале, на пересечении Вермонта и Джефферсона. Когда начались уличные мятежи, выйти за порог и то было страшно. Владельцу помещения пришлось пришпилить табличку "Принадлежит черным", чтобы люди не разгромили ее. Это было не самое лучшее место для репетиций, но свой прикол в этом был".
1. Лето 1994 года. Для записи альбома Fear Factory выбрали Chicago Trax, студию, основанную лейблом Wax Trax!, выпускавшим Ministry, Coil, Laibach, KMFDM и других индустриальщиков. Однако обстановка в студии не располагала к плодотворной работе.
Колин Ричардсон (Colin Richardson), продюсер альбома: "Теперь, когда я вспоминаю запись Demanufacture, я понимаю, что это был вызов! Прямо в студийных коридорах люди покупали и продавали наркоту, поэтому все там сидели на измене. Но студию мы решили сменить в основном потому, что в Chicago Trax все выходило из строя. Все, что могло сломаться, ломалось".
Дино Казарес: "Тамошние компьютеры постоянно зависали, а когда они зависали, мы теряли все наработки".
Рэймонд Эррера: "Хуже и быть не могло. Я записываю партии для шести или семи песен - пол-альбома фактически - а потом выясняется, что один из микрофонов даже не был включен. Ну приехали!"
Дино Казарес: "Мы слышали электронные потрескивания и щелчки посреди партий ударных и гитар. Люди рассказывали нам, как здесь записывались Ministry, как они делали кокаиновые дорожки прямо на звуковом пульте. Эти люди умудрялись проливать на него кофе или пиво. И это страшно задалбывало. Я говорил им: "Ребят, вызовите кого-нибудь из техников, пульт починить". В конце концов, мы решили, что оттуда нужно валить".
2. Группа отправилась в Берсвилль, штат Нью-Йорк, по дороге сделав остановку в Олбани.
Дино Казарес: "Джейсон Битнер (Jason Bitner) - он сейчас барабанит в Shadows Fall - разрешил нам играть у себя в подвале. Там мы и репетировали. Джейсон - классный парень."
Кристиан Олде Уолберс: "По мне так Олбани чертова дыра, Но мы знали, что у нас в перспективе есть отличный альбом. Хороший заряд - вот что помогало группе держаться на плаву".
3. Место в Bearsville Studios освободилось в октябре 1994 года.
Дино Казарес: "Metallica записывала в ней "...And Justice For All", так что можете себе представить, как мы завелись".
Колин Ричардсон: "Студия находилась прямо посреди леса. Рядом находился Вудсток, где жило всего несколько тысяч человек."
Рэймонд Эррера: "Свои партии я записал за три-четыре дня. Остальное время просто убивал время".
4. Параллельно с Fear Factory в студии работали Faith No More (над пластинкой "King For A Day, Fool For A Lifetime") и Bon Jovi (над "These Days").
Дино Казарес: "Помню, один из звукачей Bon Jovi пришел и попросил нас играть потише. Дескать, мы им мешали! Нам было плевать на Bon Jovi, так что мы не гасили звук, пока к нам не заявился их продюсер. Он был на короткой ноге с Колином, пришлось уступить".
Рис Фулбер: "Захожу в студию и вижу, парень какой-то сидит. Я вежливо попросил его разменять доллар, а он так странно посмотрел на меня. Это был Джон Бон Джови (Jon Bon Jovi). Я подумал: "Ладно, проехали..."
5. После записи ударных у группы снова возникли проблемы с оборудованием. Казаресу никак не удавалось получить нужное гитарное звучание. На выручку музыкантам пришел весьма неожиданный ангел-хранитель.
Кристиан Олде Уолберс: "Я зашел в магазинчик, торговавший фруктами, и увидел за прилавком растафарианца. Я уставился на него и не мог отвести глаз - настолько он был похож на Dr. Know из Bad Brains [знаменитой вашингтонской хардкор-панк-группы, чьи годы славы пришлись на конец 70-х - начало 80-х - прим. Звуков]. Потом я привел туда Дино, и он с порога выпалил: "Эй, а ты часом не из Bad Brains?"
Дино Казарес: "Я поверить не мог, что Dr. Know из Bad Brains продает фрукты в какой-то лавке у черта на куличках! Я рассказал ему о наших проблемах, и он сказал: "О, я как раз недавно купил новую технику от Mesa Boogie!" - и принес ее в студию. Мы подсоединили ее к моему маршалловскому усилку, и это сработало! Потом мы дали Dr. Know какие-то деньги, хотя он их и не просил. За бесплатно прикатил нам все это оборудование!"
6. Запись альбома развела Казареса и Ричардсона по разные стороны баррикад: гитарист был одержим идеей "футуристического металла", в то время как продюсер планировал сделать из "Demanufacture" жесткую гитарную запись без единого признака индастриала.
Рис Фулбер: "В какой-то момент я понял, что у Дино и Колина разные представления о том, каким должен быть альбом".
Колин Ричардсон: "Дино постоянно давил на меня и звукоинженеров, он чуть ли не орал на нас. Мы думали: "Чем мы разгневали этого парня?" Последнюю неделю я вообще с ним не разговаривал - он пересек границу, за которой начинается откровенное хамство."
Дино Казарес: "Я сидел за пультом вместе с Колином 99,9 процентов времени. Я был готов костьми лечь за идею "Demanufacture", поэтому донимал я их изрядно".
7. Декабрь 1994 года. Закончив продакшн, Ричардсон вылетел в Лондон, сводить готовый материал вместе с группой. Без Казареса.
Колин Ричардсон: "Я сказал Roadrunner: "Пригласите в студию кого угодно, хоть Папу Римского, но с Дино в одной комнате я находиться не могу".
8. Прослушав вариант, смикшированный Ричардсоном, Монте Коннер (Monte Conner), старший агент по работе с исполнителями лейбла Roadrunner, отверг его: "Миксы Колина не были плохими, ни в коем случае. На самом деле, в его версии гитары звучали намного жестче и резче, чем на той записи, которую слышите вы. Просто в его версии были ТОЛЬКО гитары. Он оставил за скобками все электронные примочки, которые должны были сделать "Demanufacture" чем-то большим, чем обычный металлический альбом. Мне пришлось отозвать миксы Колина, а это было почти самоубийством. Мы выбились из бюджета, боссы лейбла начали орать и требовать запись. Но я знал, что в таком виде мы не можем ее выпустить. Я готов был подставить свою задницу под пули. Если бы альбом не выстрелил, группа попала бы в долговую яму: к тому времени, когда мы закончили работу над альбомом, мы вдвое превысили оговоренный бюджет".
9. Коннер попросил Фулбера и Грега Рили (Greg Reely) доработать запись. Группа вернулась в Лос-Анжелес.
Рис Фулбер: "На все про все ушло, кажется, пять недель. Я уважаю Колина, но Дино хотел получить другой звук, так что мы с Грегом взялись за работу".
Дино Казарес: "Берт переделал весь вокал, записанный в Лондоне, а потом добавил вокал в последнюю песню, "Replica". Все пошло так, как я и хотел".
Рис Фулбер: "Replica" мы пересводили три-четыре раза. Дино отлавливал на улице прохожих и говорил: "Айда в студию". В комнате отдыха сидели какие-нибудь уличные гангстеры лет по 18-19 и внедряли "ангельскую пыль". Все они тащились от Cannibal Corpse и Slayer. Такие вещи, конечно, добавляли колорита".
Дино Казарес: "Под конец мы пригласили в студию представителей лейбла и своих друзей, потушили свет, поставили кадры из "Дюны" и включили под них "Zero Signal" [позже она перекочевала в саундтрек к фильму "Mortal Kombat" - прим. Звуков]. Всем, кто был там, - а это более ста человек - начисто снесло крышу".
10. Над оформлением альбома трудился художник Дэйв МакКин (Dave MacKean): "Из всех обложек, что я делал для Fear Factory, эта была самой легкой. Я хотел связать технологию, в особенности Оруэлловские аспекты дегуманизации культуры хай-тека, с нервной системой человека. Так появился образ хребта, сплавленного с металлической пластиной штрих-кода."
11. Альбом был выпущен в июне 1995 года. Восторженные отзывы не заставили себя ждать.
Рэймонд Эррера: "Мы дали начало новому стилю, который потом взяли на вооружение многие группы: гитарный саунд, втиснутый в жесткий каркас молотящих ударных... Пресса - от Kerrang! до Metal Hammer - влюбилась в эту пластинку."
Журнал "Kerrang!": "Запись, не укладывающася ни в одну из категорий, веха в тяжелой музыке 90-х, ставшая основой нового жанра".
Стив Вай (Steve Vai): "Fear Factory не похожи ни на кого. Они заложили краеугольный камень в основание современного металла."
Дино Казарес: "Один человек сказал мне как-то раз: "Без труда не вытянешь рыбку..." Пожалуй, о "Demanufacture" лучше и не скажешь".
Слово "готика" настолько прочно вросло в музыкальный лексикон, чти никто толком уже не помнит, кто его туда подбросил. Кого называли готами в 1967 году? Какое отношение имеют черные одежды и трагический мейкап к готической литературе? Звукиисследуют корни самого мрачного направления в рок-музыке.
- Происхождение термина "gothic rock" неизвестно, но появился он задолго до становления одноименного жанра в начале 80-х. В 1967-ом "готический рок" приписывали ни больше, ни меньше The Doors, выпустившим в то время свой первый альбом. Что интересно, многие из гот-рокеров позже называли авторов "The End" в числе своих идейных вдохновителей.
- Еще одним предвестником готической культуры, повлиявшим на вкусы и эстетику таких групп как Joy Division и Siouxsie and the Banshees, был Дэвид Боуи (David Bowie), назвавший "готической" свою пластинку 1974 года "Diamond Dogs", задуманную им как саундтрек к книге Джорджа Оруэлла (George Orwell) "1984".
- Настоящие корни готика пустила в 1978-ом году, в момент зарождения пост-панка. Словечко "goth" к тому времени уже прочно вошло в музыкальный лексикон, а в прессу его подкинул Тони Уилсон (Tony Wilson), легендарный менеджер Factory Records. В интервью BBC от 15 сентября 1979 он назвал стиль Joy Division "готическим" - характеристика немедленно расползлась по рецензиям на альбом "Unknown Pleasures".
- Позже Уилсон пытался внести уточнения: "Мартин Ханнетт (Martin Hannett, продюсер "Unknown Pleasures" - прим. Звуков) описывает их стиль как "танцевальную музыку с готическими обертонами". Бернард Альбрехт как-то дал прекрасное определение слову "готика", когда описывал свой любимый фильм, "Носферату". Чрезвычайно зловещая атмосфера, внутри которой вы, тем не менее, чувствуете себя комфортно.
- Параллельно раскруткой зловещего брэнда занялись Siouxsie and the Banshees. Басист Стив Северин (Steve Severin) вспоминает в биографии группы: "Вообще-то мы называли готическим альбом "Join Hands" в то время, когда он вышел (7 сентября 1979 года - прим. Звуков), но журналисты не подхватили термин. Мы тогда зачитывались Эдгаром По и тому подобными авторами. Песня "Premature Burial" насквозь готическая, если вслушаться".
- Северин не совсем прав - обозреватель NME Ник Кент (Nick Kent), описывая концерт The Banshees в июле 1978 года, сравнивал группу со "столпами готик-рока, The Doors и, безусловно, ранними Velvet Underground". Нужно ли говорить, что свой псевдоним Северин позаимствовал из песни "вельветов" "Venus In Furs"?
- Готическая слава догнала Сьюзи Сью (Siouxsie Sioux) в 1981, после выхода альбома "Juju". "Создавать напряжение в музыке - вот, что нам удавалось лучше всего. В "Juju" есть сильная личностное начало, то, что позже подняли на щит гот-рок-бэнды. Но они использовали страх в качестве фундамента для глупой рок-н-ролльной пантомимы. В их музыке нет напряжения. В любом случае, "Juju" совсем не про тьму", - возражает дива. Так или иначе, в 1981 году на концертах The Banshees стало появляться все больше "клонов Сьюзи", пытавшихся скопировать мейк-ап певицы.
- Одним из таких подражателей оказался лидер The Cure Роберт Смит (Robert Smith), присоединившийся к The Banshees в ноябре 1982 года. Северин свидетельствует: "Однажды, когда мы изрядно набрались, он попросил у Сьюзи помаду и размазал ее по губам. Вот так он и создал свой знаменитый имидж".
- Тем временем готический маховик набирал обороты. В феврале 1981 года Стивен Эббот (Steven 'Abbo' Abbot) из UK Decay подыграл интервьюеру Sounds, хохмы ради назвавшись готом: "Мы сидели и смеялись, воображая как будем давать концерты только в церквях и выпускать пластинки в форме горгулий... А он все принял за чистую монету!" Пару месяцев спустя, в интервью Flipside, Эббот капитулировал: "Наша теперешняя лирика посвящена сексу и смерти, мистике, готике, как теперь это называется в Англии...".
- Несмотря на все старания, термин "готика" прижился в музыкальной прессе не раньше второй половины 1983 года: еще в первой половине журналисты чаще пользовались словом "Posi-Punk", сокращение от "Positive Punk" (копирайт Ричарда Норта из NME).
- Еще один человек, чье влияние на готик-рок трудно переоценить, - Питер Мерфи (Peter Murphy), основатель Bauhaus, нескромно приписывающий славу первопроходца себе: "То, что критики называют готическим жанром, вероятно, началось с Bauhaus и сингла "Bela Lugosi's Dead" в 1979-ом. А вообще готика - это журналисткий миф, придуманный для описания Bauhaus, Joy Division, вокала Игги Попа (Iggy Pop) на альбоме "The Idiot" и так далее".
- Столицей английской готики второй волны, торговой маркой который признан бит драм-машины, стал Лидс, родной город March Violets, Three Johns и The Sisters of Mercy, возглавляемой "Крестным отцом готов" Эндрю Элдричем (Andrew Eldritch). Альбом последних "First and Last and Always" в 1985 году пробился в британскую десятку, обеспечив гот-року долгую жизнь.
- Готическая эстетика вышла далеко за рамки пост-панка: из ее "шинели" вышли дрим-поп (Cocteau Twins), дет-рок (45 Grave), готик-метал (Paradise Lost, Candlemass) и дарк-кабаре (Klaus Nomi, The Dresden Dolls), не говоря о других субжанрах.
"Как вам там сидится, мудаки богатенькие?" - посреди московского концерта Faith No More вокалист Майк Паттон (Mike Patton) обратился к v.i.p.-галерке клуба "Б1". Со словом "rich" он точно не ошибся. Официально билеты на шоу были распроданы полностью, неофициально цены на них в последний момент варьировались от 7 тысяч (в партер) до 70 (в ту самую галерку). Выступление ветеранов вполне соответствовало небывалому ажиотажу: за полтора часа Faith No More прокатились по лучшим эпизодам своей карьеры, вспомнили советскую классику, а также преподали зрителям уроки хороших манер, классовой ненависти и воспитания детей. Другими словами, вернулись не понарошку.
Реюниона легендарной альт-металлической банды в мире ждали с каким-то особым отчаянием. Warner Music Group, владеющая правами на записи группы, умудрилась за 11 лет наштамповать аж 6 сборников "best of Faith No More", то есть столько же, сколько студийных альбомов числится в ее дискографии. Сетлист нынешних гастролей, гордо именуемых "Туром Второго Пришествия", по сути еще один "best of" с упором на материал "The Real Thing" ("Epic", "From Out of Nowhere", "Surprise! You're Dead!"), "Angel Dust" ("Be Aggressive", "Land of Sunshine", "Malpractice") и "King for a Day... Fool for a Lifetime" ("The Gentle Art of Making Enemies", "Evidence", "Cuckoo for Caca"). Российским зрителям, пожалуй, повезло: московский и питерский концерты FNM пришлись на окончание первой трети тура, то время, когда трудоголический раж понемногу уступает место тяге к импровизации (а с этим у группы проблем не наблюдается), а усталость от исполнения одних и тех же песен накопиться еще не успела.
Блаженный псевдо-госпел "Reunited", которым открывается концерт, оказывается замечательной театрализованной пародией на ностальгирующих рокеров-старперов. Группа, одетая в строгие костюмы и поющая о том, "как здорово, что все мы здесь сегодня собрались", Паттон, вооруженный старческой палочкой, и большой красный занавес, будто вынесенный из линчевского "черного вигвама". Такой декор смотрелся бы уместнее на очередном юбилейном вечере Джонни Мэтиса (Johnny Mathis) в каком-нибудь из залов Лас-Вегаса, а не концерте, куда пришли рубиться матерые хардкорщики. Становится ясно, почему Паттон до недавнего времени скептически относился к самой идее воссоединения. Никому - ну уж точно не Faith No More - не хочется возращаться "абы как" и выглядеть горсткой пенсионеров, берущихся за гитары, чтобы оплатить счета за свет и воду. К своему "Второму Пришествию" калифорнийские металлисты подготовились основательно, продумав те мелочи, которые и превращают обычный концерт в хорошее шоу. Наилучшей рекомендацией, на которую я наткнулся в интернете перед выступлением, была такая: "Сходи. Я был 15 лет назад, и мне понравилось". Faith No More удалось каким-то образом вырезать из памяти 11 лет анабиоза, пережив массу сомнительных рэпкоровых наследников.
Ностальгическая блажь с музыкантов слетает уже на "From Out of Nowhere", в конце которой Паттон, не щадя лощеного красного костюмчика, летит в толпу. Навык шоумена Паттон не только не теряет, но и, кажется, приумножает год от года. Рулить публикой он начинает на "Evidence", идущей пятой в сетлисте. "Сейчас дам тебе микрофон", - предупреждает он одного из зрителей, - "спой что-нибудь по-русски. Но только по-русски, окей?". Новоявленный дублер не теряется и поет "Все будет хорошо". В какой-то момент клавишник Родди Боттам (Roddy Bottum) замечает в толпе создание лет шести-семи от роду, сидящее на родительских плечах. Ребенок тут же становится участником концерта - бесноватый Майк учит парня звериному рыку.
Голос Паттона, раз уж о нем зашла речь, действительно феноменален. Перечисление голосовых регистров, которые умещаются в его луженой глотке, и представителей фауны, которым он может подражать, займет пару листов. При желании он мог бы ставить детские кукольные спектакли, озвучивая всех персонажей в одиночку. Но изумляет даже не то, что Майк может и пропеть томным крунерским баритоном, и зареветь простреленной навылет волчицей, а то, как легко он переходит из одного регистра в другой. Остальные его шалости - обматывание себя проводами, пение из положения лежа - меркнут на этом фоне.
Остальные музыканты (а FNM, напомним, выступают сейчас в составе образца 1997 года и "Album of the Year") на сцене выглядят не статистами, но группой прикрытия, которая в уличной разборке молча стоит за спиной своего языкастого лидера, но готова в любой момент ринуться в драку. Прикрытие Паттону понадобилось: фронтмен вдруг покидает сцену по невыясненным причинам, и его отсутствие Боттам и компания заполняют занятными инструментальными интермедиями. Сперва идет знаменитый "Popcorn"Гершона Кингсли, за ним - не менее знаменитая тема "Время, вперед!"Георгия Свиридова. Майк возвращается на сцену и начинает кашлять в микрофон, но сразу же становится понятно, что это не более чем притворство.
Faith No More, хоть и числятся среди отцов метал-фанка и нью-метала, попросту умнее подавляющего большинства тех, кто в 90-е погрел руки на их наработках. От Роя Айерса и Айзека Хэйса (Roy Ayers, Isaac Hayes) в их музыке не меньше, чем от Circle Jerks и Bad Brains. И даже переходы от бронебойных боевиков к мелодичным номерам вроде "Easy" у них получается сглаживать. "Chinese Arithmetics" Паттон по традиции открывает "мелодиями и ритмами зарубежной эстрады" - на этот раз зачитывает текст песенки Лили Аллен (Lily Allen) "Fuck You" (на недавнем фестивале в Донингтоне на ее месте была "Poker Face"Lady GaGa, а году в 90-м и вовсе "Vogue"Мадонны).
Заметив ближе к концу сета слэм, бушующий на правом фланге, Паттон принимается за воспитательную работу. "А вы, я смотрю, любите побеситься. Насилие вышло из моды, на дворе не 1998 год. Давайте просто повеселимся и уйдем отсюда в хорошем настроении. И вообще у нас дети в зале". Концерт завершила "We Care a Lot", невинные души, которым раньше приходилось довольствоваться суррогатом от IFK, были наконец отомщены. Но и это слово не было последним. Когда в зале уже заиграла фонограмма "Hurt" Джонни Кэша (Johnny Cash) и зрители потянулись к выходу, Faith No More снова вышли на сцену. "Мы поднимались по лестнице... и вдруг решили вернуться. И вот они мы", - простодушно объясняет Паттон. Вернулись - не то слово.
